Есть время природы особого света, неяркого солнца, нежнейшего зноя. Оно называется бабье лето и в прелести спорит с самою весною.
Уже на лицо осторожно садится
летучая, легкая паутина...
Как звонко поют запоздалые птицы!
Как пышно и грозно пылают куртины!
Давно отгремели могучие ливни,
всё отдано тихой и темною нивой...
Всё чаще от взгляда бываю счастливой,
всё реже и горше бываю ревнивой.
О мудрость щедрейшего бабьего лета,
с отрадой тебя принимаю... И всё же,
любовь моя, где ты, аукнемся, где ты?
А рощи безмолвны, а звезды всё строже...
Вот видишь - проходит пора звездопада,
и, кажется, время навек разлучаться...
...А я лишь теперь понимаю, как надо
любить, и жалеть, и прощать, и прощаться.
"Если бы каждый человек мог жить полной жизнью,
давая волю каждому чувству и выражение каждой мысли,
осуществляя каждую свою мечту, -- мир ощутил бы вновь
такой мощный порыв к радости, что забыты были
бы все болезни средневековья, и мы вернулись бы к идеалам эллинизма, а может быть, и к чему-либо еще более ценному и прекрасному.
Но и самый смелый из нас боится самого себя.
Самоотречение, этот трагический пережиток тех диких
времен, когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь.
И мы расплачиваемся за это самоограничение.
Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит
в нашей душе и отравляет нас.
Кто-то сказал,
что величайшие события в мире -- это те, которые происходят в мозгу у человека. "
Оскар Уайлд. Портрет Дориана Грея
